29.07.2018: Наши сюжетные квесты подходят к концу, а, значит, совсем скоро будет перевод времени! Если у вас есть идеи для нового периода игры, добро пожаловать сюда!

27.07.2018: Абраксас Малфой и его три вечера ждут ваши вопросы.

24.07.2018: Флеш в поисках модераторов! Если ты позитивен, инициативен и у тебя есть свободное время, то заглядывай сюда, не стесняйся))

23.07.2018: Выбирай новую жертву "3 вечеров с..." здесь!

20.07.2018: Марлин Маккинон целых три вечера будет ждать твои вопросы! Скорей беги сюда и спроси у нее все, что не решался спросить давно.

19.07.2018: Кросспол флешмоб во второй раз открыт на Флеше. Записаться можно тут! Не пропусти адское веселье)

09.07.2018: На Флеше произошла смена дизайна. Подробнее об этом событии можно прочесть тут.

24.06.2018: Флешевцы общими усилиями написали первый выпуск журнала "Придира"! Оценить их старания можно в этой* теме.

23.06.2018: Сегодня свой день рождения отмечает наша пропажа Мэри)) Не забудьте поздравить ее в этой* теме.

20.06.2018: Флешевцы выбрали очередную жертву в "3 вечера с...". На этот раз мы все дружно можем запытать вопросами нашу прекрасную Клем. А сделать это можно вот тут*.

18.06.2018: По всему форуму разбежались обитатели Запретного Леса! Скорей помоги их найти и верни животных в эту* тему.

17.06.2018: По просьбам трудящихся решено было все же вернуть "3 вечера с...". Голосование уже началось, выбрать первую жертву можно здесь*.

13.06.2018: 11 июня отмечала день рождения наша очаровательная Доркас. Поздравить, как говорится, никогда не поздно, так что дружно делаем это в этой* теме.

07.06.2018: Сегодня день рождения отмечает очаровательная Молли Уизли! Не забудь поздравить ее с праздником в этой* теме.

04.06.2018: Очередная неделя подошла к своему логическому завершению. Мы прекрасно знаем, что многие из вас следят за новостями проекта. Очередную статью можно прочесть здесь*.

02.06.2018: Флеш растет и развивается, количество игроков становится больше. Пора бы расширить и команду АМС! Если ты неплохой спец. по мелкой графике, загляни сюда*. Мы ждем тебя!

01.06.2018: Приходи на дискотеку 70-х в ретро стиле в нашем новом флешмобе! Поспеши! Свой пригласительный можно забрать только сегодня и только здесь*.

20.05.2018: Наш распрекрасный Эван отмечает сегодня день рождения! Не забудь его поздравить вот тут*!

19.05.2018: На Флеше в третий раз открыт кроссворд, составленный администрацией эксклюзивно для наших игроков. Порадуй нас своими знаниями канона и игры на форуме в этой теме*.

14.05.2018: На Флеше произошел перевод игрового времени! Читай об этом в новостях* проекта!

12.05.2018: Неделя годовщины Флеша продолжается: сегодня мы разрезали огромный торт на 43 равных куска. Ухвати один или несколько здесь* и отмечай день рождения ролевой вместе с нами!

10.05.2018: Сегодня нашему проекту исполнился ровно один год*! В честь такого события мы открыли праздничную акцию*. Не забудь зайти и забрать свой подарок.

Marauders: Royal Flush

Объявление

Рейтинг форумов Forum-top.ru
в игре сентябрь-ноябрь 1978 года
Сюжетные квесты за сентябрь-ноябрь завершены! Благодарим за участие! А пока мы ждем перевода времени, вы можете оставить свои пожелания на следующий период здесь.
Лили знала о том, как большинство отпрысков чистокровных семей относятся к таким как она — "грязнокровкам". Они безосновательно презирают их, ненавидят и дай им волю — убивают их. Это мерзко, это противно, это несправедливо, но, к сожалению, она совершенно не в праве что-либо менять. Это уже устоявшая традиция семей, которую перенимают из поколения в поколения, да и Министерство ничего не спешит делать с этим. К сожалению, большинство таких людей как раз учились с ней в один год, но на Слизерине, факультете, который почти все гриффиндорцы люто ненавидели, да и было за что. Эванс же старалась держать со всеми дружеские отношения или, хотя бы, не лезть на рожон, как любит делать её возлюбленный и его друг, Сириус, но, увы, многие неприятности сами находили её. Сегодняшняя — не стала исключением.
Читать далее

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marauders: Royal Flush » Прошлое » [03-06.08.1964] Сaramba!


[03-06.08.1964] Сaramba!

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

CARAMBA*!

http://s013.radikal.ru/i322/1707/bd/c3801e99ac58.jpg   http://s010.radikal.ru/i313/1707/1a/ad0e3f0626e3.jpg

Место действия

Дата и время

Погода

Действующие лица

Малфой-мэнор

03-06.08.1964, вторая половина дня

Тепло и солнечно

Люциус Малфой
Абраксас Малфой

Аннотация | Краткое описание

Мальчишки — такие мальчишки, или История о том, как Абраксас Малфой чуть не стал седым в самом расцвете лет.

* Caramba — испанское слово, использовавшееся пиратами в XIX веке и вошедшее в лексикон многих стран. Им выражают гнев, восхищение, удивление — любые сильные чувства. Можно перевести как "чёрт возьми".

[AVA]http://funkyimg.com/i/2wW9R.jpg[/AVA]

Отредактировано Lucius Malfoy (2017-09-01 17:13:46)

+2

2

Люциус Малфой шел вдоль высокого длинного стеллажа с книгами, ведя пальцами правой руки по знакомым корешкам. Левой рукой он этого делать не мог, потому что в ней у него был зажат хрустящий тост с клубничным джемом. Этот изыск кулинарного искусства являл собой максимум, на который Люциусу удалось раскрутить Добби. Вообще домовик и за этот невинный тост наверняка получит по ушам – молодому хозяину нельзя перебивать аппетит перед обедом, и эльфу это отлично известно. Люциусу было плевать. Он  остановился, прислушался на секунду, две – тишина. Оглянулся назад – никого. Отрадная картина. Миссис Эдвардс в кои-то веки оставила его в покое, обнаружив один из любовных романов его матушки. Люциус искренне не понимал, как можно с таким увлечением читать эту чушь – он один раз попробовал и закрыл на третьей странице. Ему гораздо больше нравилось что-то вроде «Легенды о Мерлине» или «Драконолог Джордж».

Снова оглянувшись назад и никого не обнаружив, он поднялся на цыпочки, нащупал толстую книгу в слегка выцветшем от времени темно-синем переплете и потянул на себя. Книга сидела плотно, зажатая с двух сторон своими соседями, и Люциусу даже пришлось встать на нижнюю полку, чтобы дотянуться до нее чуть больше, чем кончиком среднего пальца. После третьей попытки она наконец поддалась и чуть не рухнула юному Малфою на голову, но в последний момент словно наткнулась на что-то, зависла на мгновение в воздухе и уже через секунду оказалась в цепких руках Люциуса. Мальчишка воровато оглянулся и спрятался со своей добычей за стеллажом, по-турецки устроившись на полу. Степень запрещенности книг в их библиотеке зависела от высоты полки, на которой они располагались. Точнее наоборот – высота зависела от запрещенности. Эта была где-то на грани – пару месяцев назад ему еще не удавалось до нее дотянуться, а просить родителей было бесполезно, они отчего-то считали, что «Молот ведьм» – не лучшая настольная книга для десятилетнего мальчика.

Люциус считал иначе. Он аккуратно, стараясь не шелестеть страницами, открыл книгу сразу на середине и уставился на жутковатую картинку с по-детски жадным интересом. Она была настолько гадкой, что было просто невозможно на нее не смотреть, ну например как дохлая птица, плавающая в пруду. Люциус, не отрывая от нее завороженного взгляда, откусил кусок от своего тоста, как вдруг…

Хлебные крошки! Хлебные крошки!!!

Малфой, подпрыгнувший от испуга, выронил остатки тоста и попытался стряхнуть крошки с вопящей книги, но…

Пальцы в джеме! ПАЛЬЦЫ В ДЖЕМЕ!! А-А-А-А-А-А-А-А!..

Вот дура! – шепотом выругался Люциус и поспешно захлопнул книгу, но было уже поздно.

Чем это вы тут занимаетесь, юноша? – суровый взор миссис Эдвардс пригвоздил его к полу и заставил виновато заерзать. Он ни за что бы в этом не признался, но он слегка побаивался свою гувернантку.

Латынь учу, – сдавленно и совершенно бессмысленно соврал он, но «Молот ведьм» уже перекочевал в руки миссис Эдвардс, и, судя по ее поджатым губам, она была от него не в восторге.

Я вынуждена буду рассказать об этом вашему отцу, мистер Малфой. Идите-ка почитайте что-то более подходящее вашему возрасту. Вы, по-моему, сегодня так и не открывали «Развитие магических дисциплин в XIX веке».

Люциусу захотелось застонать. Миссис Эдвардс со своим слишком развитым чувством ответственности в последнее время как с цепи сорвалась. Она очень редко оставалась в доме за главную, она была учителем, а не нянькой, но сейчас миссис Малфой отсутствовала, и она с готовностью взяла на себя эту нелегкую миссию. Нет, на самом деле Люциус не был таким уж трудным ребенком – воспитанный, любознательный мальчик, исключительно вежливый с ней и с родителями, разве что на домовиков иногда срывается, но что в этом преступного. И все же ее не отпускало ощущение, что за этим мальчишкой нужен глаз да глаз. Она была профессионалом, и ей было прекрасно известно, что именно такие хорошие мальчики порой выкидывают что-то невообразимое. Никто от них такого не ждет – потому это и происходит.

Люциус уселся в кресло, открыл «Развитие дисциплин», вгонявшее его в сон после пары минут чтения, и украдкой посмотрел на миссис Эдвардс. Та уткнулась в матушкин любовный роман, как он и предполагал. Сама матушка была в отъезде – отправилась навестить своих французских кузин, и Люциус не поехал с ней только потому, что накануне очень удачно подхватил простуду. Не то чтобы он не любил своих тетушек, но просто они и десяти минут не могли провести без того, чтобы не взъерошить его волосы («Какой светленький, о, charmant, charmant!») и не потрепать его за щеки. А ему уже, между прочим, десять лет, и вообще. Одним словом, он остался дома, потому что полетал на метле под дождем. Плохо было то, что метлу у него конфисковали, причем сделал это не отец, как бывало обычно, а мама. «Ты хочешь заболеть еще сильнее? Нет, нет, мой милый, давай хоть пару недель без метлы, хорошо?». Люциус был уверен, что отговорит ее – выпросить что-то у нее было проще простого, но как-то не успел, потому что действительно болел и лежал в постели. А когда через пару дней поправился, обнаружил, что мама сдержала слово. Он прекрасно знал, куда она положила его любимую метлу – она была в ее комнате, в гардеробной, которая, в отличие от большинства дверей в Малфой-мэноре, запиралась не чарами, а на замок. И Люциусу, истомившемуся по полетам вдвойне сильнее от того, что они были под запретом, очень хотелось этот замок открыть.

Не далее как вчера он, с трудом сбежав от ястребиного взгляда миссис Эдвардс, обыскал мамину комнату в надежде обнаружить ключ. Он отлично знал, как тот выглядит – средних размеров, серебряный, с искусной вязью латинских букв на кольце, которые складывались в девиз их семьи. А еще он знал, что мама точно не забрала его с собой – ключ начинал вопить, когда его уносили за пределы имения. Люциус перерыл все доступные ему ящики, но ключа не нашел. Зато нашел кое-что другое, благодаря чему у него возник дерзкий план, который он собирался провернуть сегодня.

Откровенно говоря, было страшновато. Зелье сна без сновидений, которое он взял в материнской комнате, лежало в кармане. Нужно было только добавить его в чай, который постоянно пила миссис Эдвардс, дождаться, когда она уснет, и… Дальше начиналась самая опасная часть, от мысли о которой у Люциуса возникала странная прохладная пустота где-то в животе. Нужно было пробраться в кабинет отца, открыть тайник, о котором Люциус тоже разнюхал наказуемым путем (попросту подсмотрел) и достать оттуда ключ. Младший Малфой почему-то был абсолютно уверен, что он именно там. Ну а дальше – дело техники: открыть гардеробную, забрать метлу, спрятать ее у себя и вернуть ключ на место. Никто ничего и не узнает: отец вечно на работе, а миссис Эдвардс о запрете неизвестно (Люциус сделал такой вывод после того, как она вчера сказала: «Отличная погода для полета на метле»).

Миссис Эдвардс… Здесь в книге непонятно, когда в школах начали преподавать Прорицание. Как думаете, где я могу об этом почитать?

Ммм?.. – гувернантка с трудом оторвалась от своей книги и, кажется, не сразу поняла вопрос. – Думаю, в «Истории магических школ» об этом должно быть.

Я не помню, где она. Не могли бы вы..?

Конечно, мой дорогой. Акцио, «История магических школ».

Книга, вопреки ожиданиям миссис Эдвардс, не появилась, зато из глубины библиотеки донеслось негромкое настойчивое постукивание.

Да что же это?..

Когда она вернулась с объемистой «Историей», Люциус все так же сидел в кресле с книгой в руках и смотрел на нее с вежливым интересом. В его кармане покоился пустой пузырек от сонного зелья.

Мистер Малфой, вы не знаете, кому могло понадобиться снимать книгу со своего места и прятать в шкаф?

Понятия не имею, – ответил Люциус, изумленно хлопая честными глазами, – Добби, наверное. Он всегда все путает.

***

Десятью минутами позже Люциус уже бежал по лестнице вверх. Отец должен был вернуться через полчаса – как-то не очень хорошо он рассчитал со временем, но ничего, если поторопится, он все успеет. Перед дверью кабинета он помедлил пару секунд – было не по себе от мысли, что он сейчас зайдет в эту святая святых без разрешения отца, да еще и с такой неблаговидной целью – воровство… Не воровство, – твердо сказал себе Малфой. – Я же верну. Он ничего и не узнает. И толкнул тяжелую дверь.

Находиться внутри одному было странно. Он ощутил некую робость при виде этих часов на стене, размеренно отстукивающих драгоценные минуты, этого массивного стола, этого кресла с высокой спинкой. Кресло показалось Люциусу самым укоризненным, потому что было непривычно пустым, и он поспешно отвел от него глаза. На какую-то секунду ему даже захотелось бросить эту затею, спуститься вниз и растолкать миссис Эдвардс, но он одернул себя – раз уж взялся, надо доигрывать до конца. Тем более что самое сложное уже сделано.

Люциус подошел к стене и провел чуть вспотевшими ладонями по бархатистой поверхности. Он видел, как отец это делает, но не был уверен, что точно запомнил место. Попробовал нажать – ничего не произошло. Переместился немного вправо, потом левее, потом повыше – опять ничего. Люциус закусил губу и отступил на шаг. Может, он видел не то, что видел? Может, тайник был не так прост и нужно было произнести какое-то заклинание? Но оба раза, когда он смотрел, как отец открывает его, у того не было в руках волшебной палочки… Люциус снова подступил к стене, погладил ее кончиками пальцев, словно примериваясь, и опять надавил на то место, с которого начал, только на этот раз сильнее – уперевшись ладонями в стену.  И вдруг его руки на мгновение будто провалились внутрь. Он поспешно их отдернул, сердце пропустило удар, и он, задержав дыхание от волнения, пронаблюдал, как часть стены медленно отъезжает в сторону, открывая скрытую за собой нишу. Ниша оказалась средних размеров и была разделена на два отсека: в первом стояла едва початая бутылка с янтарной жидкостью и два стакана – до этого Люциусу не было никакого дела. Второй представлял собой сейф, и это была единственная часть плана, которую Малфой не продумал заранее, решив, что разберется по ходу. Он видел, как отец крутил круглый металлический диск посередине, и был уверен, что особых сложностей не возникнет. Но теперь, глядя на него, он понял, что ошибался. Люциус провел пальцами по диску, разглядывая цепочку цифр по кругу. Цифры да вертикальная черточка сверху – больше ничего и не было. Чем-то похоже на часы. Почесав белобрысую голову, Малфой покрутил диск и замер, услышав легкий щелчок. Черточка указывала на четверку. Подергал – закрыто. Ну что ж, какой-то прогресс уже налицо, просто, видимо, цифр должно быть больше. Внезапно Люциус вспомнил, что в дате его рождения целых три четверки, и... Не то, чтобы он был сильно уверен в своей гипотезе, но попробовать стоило. Четыре, еще четыре, один, девять, пять, снова четыре... У Люциуса холодели кончики пальцев после каждого щелчка, который он слышал, и когда металлическая дверца наконец поддалась, он второй раз за минуту забыл, как дышать.

Внутри было много бумаг. Ключа не было. Но Малфой о нем даже не вспомнил – его расширенные от удивления глаза были прикованы к предмету, который казался здесь совершенно инородным. На стопке бумаг покоился искусно выполненный серебряный дракон – длинный, с мелкой россыпью камней вдоль хвоста и переливающимися, словно живыми глазами-рубинами. С минуту Люциус смотрел на него, как зачарованный. Он очень любил красивые вещи, особенно если они были дорогими, а эта вещь определенно была очень дорогой и красивой.  Он протянул руку вопреки слабо возмущающемуся голосу разума – знал, что нельзя, но очень уж манили эти переливающиеся красным глаза. Достал фигурку осторожно, с трепетом, провел рукой по длинному хвосту, затем устроил дракончика у себя на ладони, чтобы лучше рассмотреть, и вдруг… Тот поднял голову и посмотрел на него. Люциус ойкнул – скорее от удивления, чем от испуга, чуть отстранился и хотел уже снять дракона, но тот был иного мнения. Сделав странное движение – как будто хотел встряхнуться после сна, он заработал короткими лапками и пополз по руке Люциуса.

Ты куда?? – возмутился Малфой, протянул к нему руку и тут же отдернул – дракон совершенно бесцеремонно цапнул его за палец. Это уже не шло ни в какие ворота – даже самым красивым вещам не положено было кусать Люциуса. Дракон тем временем обогнул его предплечье, сжал зубами кончик собственного хвоста и как будто замер.

Люциусу это совсем не понравилось. Он вцепился в дракона левой рукой, попытался стянуть, но тот сидел как влитой. И более того – больше не подавал никаких признаков жизни.

Да чтооооб тебя… – простонал Малфой, с возрастающей паникой посмотрев на часы. Ему нужно было снять это до прихода отца, или… он понятия не имел, как это объяснять.

Внезапно за спиной раздался легкий скрип, и Люциус подпрыгнул, уверенный, что его поймали с поличным. Но это был всего лишь Добби, пялящийся на него с порога своими огромными глазищами.

Молодому хозяину нельзя сюда заходить, – пропищал он страдальчески, с ужасом глядя на открытый тайник. Только этого Люциусу не хватало.

Не смей никому говорить, что видел меня здесь! А если скажешь – прищемишь себе пальцы дверью, самой тяжелой – той, которая в подвале. Понял?

Добби со страхом посмотрел на свои пальцы. Наказания ему все равно не избежать – не от одного хозяина, так от другого, но Люциус все же надеялся, что на какое-то время домовика это заткнет. Оставаться в кабинете дольше было опасно – отец мог прийти в любую минуту, поэтому он, лихорадочно соображая, закрыл нишу-тайник и выскочил наружу. Положение было незавидное. Оставалась крохотная надежда, что он все же справится со своим новым украшением до прихода отца, и если тот каким-то чудом не полезет сегодня в свой тайник, Люциус вернет туда дракона завтра. Нужно было только найти способ его снять…

Подвал, – решил Малфой. Там было много всякого хлама, наверняка найдется что-нибудь подходящее, чтобы подцепить этого прилипалу. Или, может, ударить его посильнее, чтобы он проснулся?.. Люциус надеялся, что подвал даст ему еще одно преимущество – его обнаружат там не сразу, а значит, у него будет чуть больше времени.

[AVA]http://funkyimg.com/i/2wW9R.jpg[/AVA]

Отредактировано Lucius Malfoy (2017-09-01 17:14:30)

+4

3

   В поместье было тихо, когда Абраксас вернулся домой. В старых домах так бывает… Иногда они создают даже слишком много посторонних звуков, когда требуется полная тишина. Но, в то время, когда не хочется быть наедине со своими мыслями, как, например, сейчас, вокруг не слышно и звука, словно находишься вне реального времени, словно ты один в целом мире. В Малфой-Мэноре такие тихие вечера выдавались редко: время от времени были слышны хлопки аппарации домовых эльфов, а маленький наследник частенько устраивал активные шумные игры, после которых почти всегда получал выговор, так как юным аристократам не пристало так себя вести. Почти всегда… Именно почти, так как Абраксас частенько делал вид, что не замечает подобного поведения, считая, что нельзя лишать сына полноценного детства постоянными запретами, упреками и наказаниями.
   Тишина поместья настораживала, заставляла напрячься и сосредоточиться. Из ниоткуда появилось чувство тревоги и неправильности всего происходящего. Впрочем, это было не удивительно, ведь Малфой-старший привык, что его ежедневно встречают, как минимум, домовики и сын, с последним он любил проводить время до ужина в малой гостиной у камина, расспрашивая про его дела, про успехи, разговаривая ни о чем и обо всем одновременно. Мальчишка рос не по дням, а по часам, с каждым днем становясь сообразительнее, внимательнее, умнее, взрослее. Аристократу было отрадно это видеть, именно поэтому он никогда не упускал возможности провести свободный час со своим ребенком.
   Не встречал своего родителя Люциус лишь тогда, когда, либо что-то натворил, либо чувствовал себя неважно. И ни одна, ни другая ситуация Абраксаса не воодушевляла. Мужчина искренне ненавидел ставить своему первенцу какие-либо рамки, надеясь, что тот сам когда-нибудь научится управлять собственными порывами и желаниями. И еще больше он не любил видеть, что его ребенку плохо. В такие моменты Ксас чувствовал себя беспомощным и бесполезным, ведь в колдомедицине он никогда не был хорош, а колдомедикам, как и всем остальным магам не вхожим в его семью, никогда не доверял на все сто процентов. Не доверял он полностью и преподавателю – миссис Эдвардс – которая на время отсутствия Амелии согласилась посидеть с Люциусом днем, в то время как глава семьи - на работе.  Британец был, естественно, благодарен женщине за то, что она выручала его и супругу подобными услугами каждый раз, когда это было необходимо, но едва ли мог расслабиться и полностью сосредоточиться на своих делах, зная, что его мальчишка находится, так сказать, в чужих руках. От того, чтобы взять отгул, мистера Малфоя останавливали две причины: большое количество работы и домовики, которые в случае чего ни за что не дали бы своему молодому хозяину пострадать.
   И, все же, даже успокаивая себя фактом того, что Люци уже достаточно взрослый, чтобы какое-то время провести самостоятельно, более того, находится под присмотром, Абраксас намеревался уйти сегодня с работы раньше. Но, как говорится, планы всегда остаются планами, разбиваясь о повседневную рутину. Домой бывший слизеринец вернулся даже позже, чем обычно, так как в его отдел подали прошение, которое нужно было рассмотреть для Министра именно сегодня. И отказаться от сверхурочной работы было нельзя. Да и не в стиле Абраксаса было упускать дополнительный заработок, пускай даже его род и не страдал от нехватки финансов.
   Где-то вдалеке хлопнула дверь, разрушая тот полог тишины, что воцарился здесь на несколько минут. Понять откуда именно шел звук – было невозможно, так как Мэнор был большой, а его коридоры гулкими и длинными. В тот же миг, в холле с хлопком возник домовик, принимая мантию британца в свои цепкие, худые ручки, нелепо кланяясь и исчезая. За входными дверьми зашумел в листве деревьев летний ветерок, а чувство тревоги ушло также быстро, как и появилось. Все шло своим чередом, как, собственно, и всегда. По крайней мере, Абраксасу так казалось.
   Он поднялся на второй этаж, намереваясь оставить бумаги, с которыми он разберется в выходные, в своем кабинете. Но, когда подошел к двери, обнаружил ее приоткрытой, что заставило волшебника нахмуриться. Абраксас был уверен, что закрыл дверь прошлым вечером, а для того, чтобы ее открыл сквозняк, та была слишком тяжелой. Возможно, домовики… - Промелькнуло в его мыслях, когда он взялся за ручку и толкнул дверь внутрь. Эльфов внутри не оказалось. В кабинете не было ни души, все было на своих местах, даже окно закрыто. Последнее маг поспешил исправить: оставив документы на столе, он отодвинул штору в сторону и распахнул створку, вдыхая свежий вечерний воздух, глядя, как солнце близится к закату, окрашивая небо в розовато-оранжевые цвета.
   Чувство, что что-то не так, снова заставило Ксаса напрячься.  Решив, что хорошо было бы найти сына и его гувернантку, он достал палочку из специального крепления на предплечье и произнес:
   - Гоменум ревелио, - заклинание пронеслось по Мэнору, подобно легкому ветерку, и уже через секунду вернулось к своему создателю. Он, естественно, этого не почувствовал, но ощутил, что в библиотеке, в подвале и на главной кухне кто-то есть. Последние две «локации» Малфой отбросил сразу, предполагая, что там находятся домовики, ведь, и в самом деле, ребенку и его няне нечего делать ни на кухне, ни рядом с котельной. Поэтому Ксас направился обратно на первый этаж в огромное хранилище знаний, ему принадлежащее. Малфои из поколения в поколение пополняли коллекцию редких книг, фолиантов, трактатов и рукописей. В данный момент, библиотека семьи стоила целое состояние и являлась, едва ли, не самой крупной во всей магической Британии.
   Большие двойные двери были открыты, и как только аристократ в них вошел, его взгляду открылась прелестная картина: в глубоком кресле спала миссис Эдвардс, на ее груди покоился один из романов, которые так любила Амелия, а крепкий черный чай, из опрокинутой чашки на журнальном столике рядом с креслом, тонкой струйкой стекал на светлый дорогой ковер. Своего имущества Абраксасу не было жаль… если домовики бы не сумели очистить предметы интерьера от пятен, он просто бы их заменил. Единственное, что мага сейчас беспокоило: отсутствие своего ребенка рядом с его гувернанткой.
   - Миссис Эдвардс! – Окликнул он женщину, подходя к ней ближе. Причем окликнул достаточно громко, но та не встрепенулась, словно вокруг стояла полная тишина. – Миссис Эдвардс… - Повторил Малфой, буквально, нависая над бедняжкой, но той не было до этого, по всей видимости, никакого дела. Женщина продолжала мирно посапывать, а блондин начинал медленно, но очень-очень верно закипать. – Миссис Эдвардс! – Рявкнул он, встряхивая шатенку за плечо, и это, наконец, сработало.
   Эдвардс встрепенулась, распахнув глаза, испуганно ухватилась руками за подлокотники кресла, вжимаясь спиной в его спинку, пытаясь отстраниться от хозяина дома. Собственно, Ксас и сам поспешил это сделать, отпуская ее руку и делая шаг назад, чувствуя себя также неудобно оттого, что нарушил чужое личное пространство. С другой стороны, сейчас было не до манер.
   - О, неужели вы проснулись, - толика раздражения просочилась в тон министерского работника, когда он произносил эту фразу. – Где Люциус?
   - Я… не… - Она осмотрелась по сторонам и, заметив разлитый напиток, тут же попыталась все исправить. – Я все уберу, мистер Малфой… Я не знаю, как так вышло. – Вскочив с насиженного места, женщина действительно попыталась… руками… убрать весь бардак. Наблюдая за этим, скрестив руки на груди, аристократ лишь возвел очи горе. Словно магла, честное слово…
   - Не утруждайте себя уборкой, миссис Эдвардс. Для этого у меня есть домовики. И, мне кажется, я спросил вас не об этом. Что ж, если вы ослышались, я повторюсь: где мой сын?
   - Я не знаю, он был тут… - Явно нервничая, ведьма махнула рукой в сторону другого кресла, на котором лежала открытая книга. «Развитие магических дисциплин в XIX веке» - прочел мужчина на обложке, когда взял талмуд в руки и перевернул.
   - Вы не знаете? – Переспросил мистер Малфой, встречаясь с гувернанткой взглядом и приподнимая одну бровь.
   - Не… не знаю, - последовал тихий ответ.
   - Вы уволены.
   - Но… я…
   - Вы уволены! Вон из моего дома!
   Продолжать диалог, когда внутри все, кажется, кипит от злости, британец не стал. Он развернулся и вышел из комнаты, не отдавая себе отчет в том, куда именно он идет. Коридор вывел мужчину обратно в холл, где он остановился, пытаясь взять себя в руки. Каким бы подросшим и сообразительным Люциус не был, а он, все равно, оставался ребенком, за которым нужен был глаз да глаз. Полагаясь на сведения, полученные с помощью заклинания, маг сделал вывод, что сына не было в доме, а воображение успело нарисовать множество ситуаций, в которых мальчик мог пострадать. Например, в такой жаркий день ребенок мог захотеть поплавать в прохладной воде в пруду и утонуть там. Или же, он мог залезть на дерево, упасть и свернуть себе шею. И уговаривать себя не думать о подобном исходе, было крайне сложно. Как можно не волноваться о том, кто для тебя – целый мир? Правильно. Никак.
   Волшебник готов был броситься искать наследника на улице, когда вспомнил о незаметных помощниках, которые сновали тут и там – о домовых эльфах, конечно. Уж если бы что-то произошло с их молодым хозяином, то их печаль и траур были бы такими сильными, что не заметить это было бы невозможно. Удивительно, но эти уродливые существа действительно любили семьи и хозяев, которым служили, а потому и горевали о болезнях и несчастьях рода также сильно, как и люди, если не больше. И как я не вспомнил о нем раньше…
   - Добби!
   Эльф появился в тот же миг, даже эхо в огромной комнате отзвучать не успело. Он выглядел, как всегда, непрезентабельно. Абраксас до сих пор не понимал, почему Люциус выбрал себе именно такого личного эльфа. Впрочем, сейчас это было не важно.
   - Добби, где Люциус?
   - Добби не должен говорить, хозяин, - пролепетало существо, заламывая огромные уши, а Малфой-старший так сильно сжал челюсти, что зубы неприятно скрипнули.
   - Добби, если ты сейчас же не скажешь мне, где мой сын, то я подарю тебе одежду и отправлю к Мерлиновой бабушке, - угрозу блондин вполне готов был исполнить. Одним эльфом больше, одним меньше – невелика потеря.
   - Молодой хозяин в подвале, сэр.
   - Что он делает в подвале?
   - Прячется, - эльф даже зажмурился, отвечая на поставленный вопрос.
   - От кого? – Ксас снова нахмурился, искренне не понимая, от кого может прятаться его первенец в собственном доме. Неужели, от гувернантки? Но до недавнего времени та спала, а, значит, точно его не искала.
   - От вас…
   - От меня?
   - Да, хозяин.
   - Иди, убери в библиотеке.
   Англичанин ненадолго прикрыл веки, когда домовик исчез, запрокидывая голову слегка назад. Опять что-то натворил… Что ж, по крайней мере, с ним все в порядке и он дома. Тяжело вздохнув, аристократ провел по лицу ладонями, пытаясь сосредоточиться и успокоиться. Он не хотел напугать или оттолкнуть своего сына агрессией и раздражительностью. Вполне возможно, что ребенок просто захотел поиграть, а он, как и любой взрослый, раздул из мухи слова. Да, вероятно, так все и есть. Люциус уже большой мальчик, чтобы устраивать мне какие-нибудь неприятности… Самоубеждение работало слабо, но, все же, работало. Через десяток минут, когда Абраксас спускался по каменной лестнице в подвал, он уже был настроен крайне доброжелательно, даже думал о том, что он будет говорить супруге, по поводу увольнения нанятой ею миссис Эдвардс.
   - Люциус, - позвал он, когда увидел светлую макушку своего ребенка, - сынок, что ты тут делаешь? Сколько раз я говорил тебе не ходить в подвал одному? Во-первых, ты можешь обжечься… Здесь все-таки находится котельная. Во-вторых, тут может поселиться боггарт. Иди сюда, пойдем наверх, - маг протянул руку, ожидая, что мальчик за нее возьмется. - Здесь совсем не место для игр.
[AVA]http://funkyimg.com/i/2wfQZ.jpg[/AVA]

+2

4

Подвал Малфой-мэнора был огромным. Или казался таким. Когда тебе десять лет, многие вещи кажутся больше, чем они есть на самом деле. Люциус, относившийся к этому месту с оттенком священного трепета, очень любил здесь бывать. Это был не просто подвал – это было подземелье, почти не изменившееся за многие столетия существования дома. Иногда Люциусу казалось, что он слышит тихий шепот, перелетающий по углам, и  воображал, что это узники, томящиеся в своих камерах. А порой представлял, что он сам узник, и от этого мурашки бежали по коже, но было слишком интересно, чтобы перестать играть. Давным-давно, когда ему было шесть, он наткнулся здесь на настоящего боггарта, о которых до этого читал только в страшных сказках, и тогда впервые проявилась его стихийная детская магия: сундук, из которого на него пялил свои пустые бесцветные глаза уродливый домовой эльф, загорелся ярким пламенем. Люциус тогда так напугался, что неделю спал в отцовской комнате. Но даже это не отвратило его от подземелья. Дом был норовистым скакуном, который не всегда желал подчиняться,  но Люциус не собирался уступать. Это место, пахнущее сыростью и секретами, принадлежало ему со всеми своими скрипами и шорохами, со всеми страшными историями и шепотом узников по углам. И пусть секретов с каждым годом становилось все меньше, Люциус был уверен, что они никогда не иссякнут совсем. Потому что сам так хотел.

Впрочем, сегодня ему было не до секретов и не до игр. Он выскочил из кабинета отца так поспешно, что, кажется, даже забыл закрыть за собой дверь, преодолел длинный коридор на запредельной скорости и для экономии времени проигнорировал лестницу, съехав на первый этаж по перилам. Он понятия не имел, сколько именно драгоценных минут в его распоряжении, но знал, что очень мало. Неодобрительный рокот прошелестел вдоль череды портретов, когда Люциус пронесся мимо них, но он даже не услышал. Он вихрем слетел по крутой лестнице, ведущей в подвал, и только чудом успел затормозить перед тяжелой дверью. Люциус не совсем понимал, что именно он хочет найти в подвале, но был уверен, что если есть способ снять с руки этого дракона, то он таится где-то там, в полумраке подземелья.

Как бы ни спешил Малфой, дверь он открыл медленно, и не потому что она поддавалась с трудом, а потому что к этому месту следовало проявлять уважение. Ведь оно, помимо прочего, было еще и сокровищницей – хранилищем воспоминаний, связывавшим Люциуса со многими поколениями его предков, которые давно канули в прошлое.

Он замер на мгновение в проходе и огляделся, слыша лишь гулкое биение своего сердца. Внезапно на противоположной стене, словно приветствуя его, вспыхнул факел, осветив широкое помещение тусклым подрагивающим светом. Люциус, ждавший именно этого, тут же шагнул внутрь. Он находился в большой комнате, двери по стенам которой вели в другие помещения. Некоторые были без замков, с маленькими решетчатыми окошками – Люциус называл их темницами и бывал там только с отцом, потому что открывались они с помощью заклинаний. В другие можно было войти совершенно свободно. Например, в котельную, которая находилась справа, но она его сегодня совершенно не интересовала. Сейчас, как и обычно, он пришел сюда ради другой комнаты. Глупые эльфы называли ее просто «кладовой», а мама, любившая поэзию, как-то назвала ее «комнатой забытых вещей», и Люциус считал, что это подходит ей куда больше. 

Мальчик быстро пересек пустой «холл» и шагнул в темный проем. Факел за его спиной погас быстро, как свеча, брошенная в реку, зато тут же загорелся другой, осветив то, что могло бы вызвать восторг у любого ребенка. Сундуки, украшенные искусной резьбой, ящики с тяжелыми замками, шкафы, внутри которых что-то постукивало и гудело, как будто где-то далеко-далеко за их дверцами катил поезд. К своим десяти годам Люциус обследовал здесь все, до чего смог дотянуться. Здесь не было по-настоящему опасных вещей, а если и были, то хранились под замками, которые младший Малфой открыть не мог.

Прикрыв за собой дверь, Люциус посмотрел на дракончика, который теперь не казался ему таким уж красивым. Тот угрожающе поблескивал серебряными боками, сжимая, как и раньше, кончик хвоста в зубах, и никакого желания отцепиться в нем не просматривалось. А время, между тем, летело – кто знает, может, отец уже идет по гравийной дорожке к дому. Пора было приниматься за дело.

Люциус опустился на колени и распахнул ближайший сундук. Вещи, лежавшие здесь, были не старыми и в обычное время интересовали его мало – это были волшебные игрушки, когда-то купленные ему и заброшенные спустя пару дней. Он запустил руку внутрь, бесцеремонно перерывая все это добро, и наконец выудил из общей кучи то, что искал – изящную флейту из драконьей кости. Он выпросил ее у матери, когда они были в Италии, и какое-то время даже честно пытался на ней играть, но бросил, как только вернулся домой. Сейчас его выбор пал именно на нее, потому что, как ему казалось, она была достаточно тонкой, чтобы ее можно было просунуть между рукой и драконом. Впрочем, спустя пару попыток он понял, что заблуждался: браслет сидел, как влитой, и настойчивые манипуляции Люциуса его волновали мало.

Нужно что-то потоньше, – решил Малфой, отложил флейту и распахнул второй сундук. Его содержимое было не в пример интереснее, но рассматривать было некогда, тем более что нужная ему вещь лежала на самом верху. Это был короткий кинжал: рукоятка его была украшена россыпью камней, а лезвие надежно защищал кожаный чехол, снять который Люциус пытался уже очень давно, да все безуспешно. Но не далее как на прошлой неделе ему наконец повезло. Оказалось, все было гораздо проще, чем он думал: нужно было всего лишь вежливо попросить кинжал на латыни. Спешно проделав это сейчас, Люциус аккуратно снял плотный чехол и удобнее устроился на прохладном полу. Здесь действовать нужно было аккуратнее: кинжал, в отличие от флейты, было опасным, а калечиться в планы Люциуса совершенно не входило – объясняй потом это отцу.

Сосредоточенно прикусив губу, он поднес правую руку ближе к лицу и осторожно попытался подсунуть тонкое лезвие под серебряное брюшко дракона. И внезапно у него получилось. Медленно, миллиметр за миллиметром, он проталкивал лезвие под браслет, еще чуть-чуть, уже почти середина, можно, наверное, попробовать нажать на рукоятку, чтобы отлепить дракона от руки… Как вдруг…

Ай! – кинжал выскользнул из пальцев и с громким металлическим звоном ударился о каменный пол. Люциус, чуть чаще дыша, поднес руку к глазам. Сейчас все было в порядке, но на какое-то мгновение, когда ему уже начало казаться, что дракон вот-вот отпустит его, серебро раскалилось – на доли секунды, как вспышка молнии. Люциус  уже не чувствовал боли – мелькнула и прошла, но почему-то он был уверен, что под оплетающим руку браслетом кожа покраснела, как от ожога.

Да слезь ты, – простонал Люциус, чуть не плача, но дракон остался глух к мольбам. Малфой уже начал оглядываться в поисках предмета потяжелее – ударить по этой глупой ящерице (не с целью снять, а просто чтобы знала), но глухой удар, раздавшийся в отдалении, заставил его замереть на месте. Этот звук, вне сомнения, произвела захлопнувшаяся входная дверь. Отец вернулся с работы.

Несколько секунд Люциус с замирающим сердцем прислушивался к тому, что происходило наверху, но там была тишина. Пока. Оставалось надеяться, что отец не пойдет прямым ходом в библиотеку и не начнет допрашивать домовых эльфов. Может быть, даже решит принять душ сначала. Но и при таком раскладе времени было катастрофически мало, надо было действовать.

Люциус, не рискнув больше прибегать к помощи кинжала, заметался по комнате, открывая один сундук за другим. У него не было идей, но он надеялся, что увидит что-то такое, что натолкнет его на мысль. И за деревянными дверцами одного из шкафов он наконец наткнулся на то, что нужно. Внутри почти ничего не было: несколько древних шкатулок, альбом со старыми колдографиями и большая банка с выцветшей этикеткой, на которой Люциус все же смог разобрать: «Масло для розжига вечного огня. 1893». Ну конечно! Как он сразу об этом не подумал, ведь это самое простое!

Люциус, воспрянув духом, сгреб пыльную банку с полки. Крышка поддалась на удивление легко, и из узкого горлышка в нос ударил резкий терпкий запах, заставив мальчика поморщиться. Впрочем, сейчас было не до изысков. Он наклонил банку, с трудом удерживая ее одной рукой, и щедро полил густым жирным маслом правое предплечье. Тёмная жижа, распространяя неприятный аромат, заструилась по коже. На полу тут же образовалась расползающаяся лужица, на брюки, кажется, тоже попало, но это было дело десятое. Сейчас главное было снять браслет.

Люциус вцепился в дракона пальцами левой руки, которые тут же стали скользкими от масла, и потянул вниз, к запястью, со всей силой, на которую был способен.

Ну даваааааай… – ему казалось, что дракон упирается изо всех сил, но поддается – ему трудно держаться на скользкой коже. Было пока не заметно, но Люциус знал, что браслет немного сдвинулся – знал, потому что тот опять начал нагреваться: не резко, как в прошлый раз, а постепенно, как вода в чайнике. Ему было плевать – он собирался снять с себя эту штуку, даже если она его обожжет.

Он потянул еще сильнее, так, что кончики пальцев побелели от напряжения, и прикусил губу, потому что теперь от металла уже не просто распространялось тепло – теперь он был горячим. Еще чуть-чуть, ну, еще чуть-чуть… – билось в голове, он был уверен, что дракон поддается, и вот когда браслет уже начал жечь почти нестерпимо, он услышал шаги на лестнице.

Сердце ухнуло вниз и жалобно затрепыхалось где-то в животе. Люциус отдернул левую руку от дракона, вскочил на ноги и лихорадочно осмотрелся. Кинжал, сиротливо поблескивающий на полу, он отправил носком ботинка за ближайший сундук, постарался вытереть руки о штаны, но это не сильно спасло ситуацию – жирное масло как будто впиталось в его кожу. Скользнул обреченным взглядом по дракону, который нахально смотрел на него рубиновыми глазами, и чуть не застонал от внезапно пришедшего в голову озарения. Мантия же… Сейчас он не представлял, как мог не подумать об этом сразу: отправить домовика за мантией с длинными рукавами – вот что ему надо было сделать в первую очередь. Теперь, конечно же, было поздно.

Шаги раздавались уже в соседней комнате, и в ту секунду, когда отец появился в дверном проеме, Люциус  как раз нырнул за один из ящиков, чтобы поднять флейту, которая туда закатилась.

Паааа, привет, – он выпрямился, сжимая свою добычу в левой руке (правую он прятал за спиной), и улыбнулся отцу самой искренней из своих улыбок, – Я не слышал, как ты пришел.

Врал младший Малфой всегда гладко, наивно хлопая при этом своими пушистыми белесыми ресницами. Спокойный дружелюбный голос отца позволял ему надеяться, что в библиотеке тот пока не был и вообще не собирался уличать сына в каких бы то ни было преступлениях. Это дарило надежду.

А я тут искал кое-что. Вот как раз нашел, – он продемонстрировал отцу флейту, упорно делая вид, что не замечает протянутую к нему руку. – Сейчас отнесу в комнату и сразу спущусь, хорошо?.. – говоря это, он бочком протискивался мимо отца, очень надеясь, что тот не обратит внимания на гаденький запах масла для розжига. Еще пара шагов, и он будет на свободе, а там – бежать, бежать, не оборачиваясь, в свою комнату, к шкафу с одеждой, которая спасет его от внимательного отцовского взгляда…

[AVA]http://funkyimg.com/i/2wW9R.jpg[/AVA]

Отредактировано Lucius Malfoy (2017-09-01 17:15:10)

+1

5

   Полумрак подземелья Малфой-Мэнора, рассеиваемый лишь несколькими факелами, пламя которых отбрасывало причудливые скачущие тени, не позволял в должной мере рассмотреть окружающую обстановку. Однако даже при таком освещении Абраксас увидел, что с одеждой его сына не все в порядке, что, несомненно, мужчину огорчило. Он, естественно, не собирался устраивать скандал или ругать своего наследника из-за испачканных брюк, но и не обратить на это внимание мальчика было бы не правильно. Люциус, как и любой другой наследник аристократических магических семейств, должен был учиться следить за своим внешним видом, не позволяя себе – даже дома – быть неопрятным. Ведь наследник и первенец – это лицо и гордость семьи, в которой он подрастает. И если бы с работы глава рода вернулся в компании, например, Министра Магии, то ситуация была бы крайне неловкой, за которую Малфою-старшему пришлось бы приносить извинения.
   Темные пятна на брюках, расползающиеся к щиколоткам мальчика, могли бы вызвать беспокойство, если бы не удушающий, горьковатый, терпкий запах… будто бы прогорклого масла для розжига, от которого стоило бы давным-давно избавиться. Судя по всему, именно в этой вонючей жидкости и была одежда парня, но, конечно же, еще нужно было убедиться в правдивости своих догадок. Потому что, в принципе, ребенок вполне мог пораниться и не заметить этого.
   - Постой, - произнес маг, кладя ладонь на плечо, пытающегося от него ускользнуть, сына, разворачивая мальчишку к себе и, тем самым, останавливая его, - что это у тебя?
   Присев на корточки, Ксас зажал между указательным и большим пальцами правой руки мокрую ткань, пытаясь понять, куда его сын влез. По ощущениям это точно была не кровь, не вода, да и, в принципе, на ощупь ткань была словно бы сухой, теплой, но довольно сильно промасленной. А запах это дело имело именно тот, который стоял во всем подвале. Подняв взгляд на руки малыша, блондин понял, что и пальцы Люца, держащие флейту, в этой самой дряни, а также стало заметно, что вторую руку тот прячет за спиной, что, естественно, наводило за определенного рода мысли.
   Ксас усмехнулся и помотал головой, не понимая, что Малфой-младший собрался поджигать на территории поместья, впрочем, это аристократа не сильно-то и интересовало. Он, в любом случае, собирался предотвратить попытки подобных поступков в будущем, особенно, пока Амелия в отъезде и наследник находится, считай, без присмотра. Лорд не сомневался, что за спиной Люциус прячет именно емкость с мерзким маслом, но выкручивать ребенку руки или воздействовать на него силой волшебник не собирался. Это не стоило того, чтобы просто посмотреть прав он или нет.
   - Что ты прячешь за спиной? – Подняв голову выше, блондин заглянул в светлые глаза своего первенца, слегка усмехаясь и думая о том, что дверь в подвал стоит запечатать заклинанием. – В чем ты так испачкался? И зачем тебе флейта? Ты же не умеешь на ней играть и явно пытаешься мне соврать сейчас. – Он говорил спокойно, но твердо, показывая недовольство происходящим, но не устраивая нервотрепку ни себе, ни ребенку.
   Абраксас уже давно не сомневался, на какой именно факультет попадет Люциус, когда поступит в Хогвартс, но, все же, мужчину довольно сильно огорчало, что оттачивает навыки хитрости и изворотливости его сын прямо дома и на нем самом. Возможно, Малфою-старшему стоило бы быть более строгим и категоричным в вопросах лжи в кругу семьи. Маг прекрасно понимал, что его родители, к примеру, не были бы столь снисходительны, уличи они его самого во вранье или искажении каких-либо фактов. Но Ксас работал в политической сфере и ложь, сама по себе, была частью его профессии. И, вполне возможно, его ребенок видел и слышал, как взрослые говорят друг другу неправду. Поэтому к Люциусу в этом вопросе не было жестких требований и ограничений, все спускалось ему с рук, так как его отец полагал, что тот просто пытается быть похожим на свое взрослое окружение, что простительно, ведь мальчик – просто ребенок.
   Достав из кармана белоснежный платок с аккуратной вышивкой на уголке в виде своих инициалов, Абраксас взял за запястье мальчика, отложил флейту на пол, и стал вытирать ладонь и пальцы подростка. Ткань, пропитанная магией, легко справилась с загрязнениями, правда, от неприятного запаха все равно придется избавляться другими способами, но маг считал, что лучше вытереть руки Люциуса, чем все ручки и перила дома, за которые он возьмется по пути в свои покои. Конечно, делал бы это не он сам, а домовики, но все же…
   - Давай и вторую руку, - аристократ снова поднял взгляд, пытаясь установить зрительный контакт со своим наследником, движением головы откидывая отросшие пряди белесых волос с лица, - Люциус, ты меня слышишь? Ты никуда не пойдешь отсюда, пока я не увижу, что ты пытаешься вынести из подвала, кроме флейты, и пока я не уберу с твоих рук это… масло… или во что ты влез?
[AVA]http://funkyimg.com/i/2wfQZ.jpg[/AVA]

+1

6

[AVA]http://funkyimg.com/i/2wW9R.jpg[/AVA]

Люциус не мог припомнить, когда в последний раз его положение было настолько печальным. Может, когда он не узнал свою прапрабабку на одной из колдографий и спросил: «А это что за горгулья?». Или когда нечаянно опрокинул графин с виски, которым отец собирался угощать пришедшего в гости министра, и подменил его чаем. Хотя нет, нет, эти случаи не шли ни в какое сравнение, сейчас дело было посерьезнее. Просто забраться в отцовский кабинет было, пожалуй, не таким уж страшным проступком, он делал это и раньше. Но вот залезть в тайник, о котором он вообще не должен был знать, взять оттуда явно дорогую вещь, предназначенную, возможно, для подарка какой-нибудь видной особе, да еще и изгадить ее вонючим маслом... Да, это тянуло на личный рекорд. И это еще отец не знает, что он опоил свою гувернантку зельем, которое, кстати, тоже не самым честным путем получил. Если все это вскроется, он, наверное, до самого Рождества будет перечитывать «Развитие магических дисциплин в XIX веке». А после Рождества перейдет к «Развитию дисциплин в XX веке» - он видел, она его дожидается. От этих страшных мыслей у Люциуса даже слегка помутилось в глазах, и он бросил короткий, полный тоски взгляд на темный прямоугольник дверного проема. До спасительного выхода было не больше двух шагов, но сделать их сейчас, когда отцовская рука сжимала его запястье, не представлялось возможным.

- Пап, я… - начал было он и тут же замолчал, понятия не имея, как продолжить. «Надо придумать что-нибудь, придумать что-нибудь, ну хоть что-нибудь, вот прямо сейчас, скорее, скорее!..» - суетил тоненький панический голосок в голове, но из-за него думать было только сложнее. Как и из-за укоризненного взгляда отца, который, казалось, просвечивал насквозь. Почему-то очень захотелось выкрикнуть: «Это все Добби!», но не скажет же он, что ушлый домовик притащил этот браслет, насильно надел на него, а потом еще и облил маслом. Добби, конечно, частенько ведет себя так, как будто битье головой о стену не прошло даром, но это было бы слишком даже для него.

Молчание затягивалось, и Люциус к ужасу своему понимал, что единственный для него вариант сейчас – подчиниться. Было бы намного, намного проще, если бы перед ним был не отец, а мама. Обвести ее вокруг пальца не стоило ничего, она поверила бы любой лжи, ну потому что как не поверить такому ангелу. С отцом такое не пройдет. Можно было еще попытаться надавить на жалость. Ну там слезу пустить, пошмыгать носом, рассказать дрожащим голосом про то, как он скучает по маме, а папа постоянно на работе, и вообще…  Да, получилось бы неплохое представление, но опять же для матери, отец такого не оценит – он проверял.

Злосчастный дракон на руке, словно чувствуя смятение своего нового владельца, снова начал потихоньку нагреваться какими-то короткими, пульсирующими волнами, и от этого кожа под ним нестерпимо зачесалась. Люциус, совершенно не думая о том, что может испачкать белую рубашку, потер о нее спрятанную за спиной руку, снова посмотрел в суровые глаза отца и обреченно вздохнул. Тут хоть минуту думай, хоть час, а выкрутиться не получится. К тому же нет у него ни часа, ни даже минуты.

- Только не ругайся, хорошо?.. – еще одно оружие в его арсенале: раскаяние. На маму действует безотказно, на миссис Эдвардс – почти безотказно, с отцом, как всегда, пятьдесят на пятьдесят. Виноватый вид юному Малфою удавался блестяще. Ему даже особых стараний не нужно было прикладывать, это был, должно быть, врожденный талант, которым он беззастенчиво пользовался. Люциус опустил взгляд в пол, часто хлопая длинными светлыми ресницами, шмыгнул носом (можно было бы еще вытереть его тыльной стороной ладони, но обе руки были заняты), никаких слез, но серые глаза, блестящие в дрожащем свете факела, чуть заметно увлажнились. Он выдержал еще пару секунд, снова тяжко вздохнул, собираясь с силами, и наконец медленно, со страхом представил доказательство своего преступления под строгие очи отца. Дракон на руке выглядел спокойным и безобидным, даже симпатичным с этими своими серебряными бочками и цепочкой мелких прозрачных камушков вдоль спины. И как он умудрился попасть в такую переделку из-за этой безделушки?

- Я не хотел… - добавил он все тем же тихим расстроенным голосом, не решаясь посмотреть отцу в глаза. Рука под браслетом снова начала противно зудеть, как от укуса комара, и Люциус с трудом удержался, чтобы не почесать ее. Ему только сейчас пришло в голову, что дурацкое масло могло испортить дорогое украшение – может, потому оно и жжется. И если так, никакой виноватый вид ему не поможет.

Отредактировано Lucius Malfoy (2017-09-10 13:40:50)

+1

7

   На первый взгляд, в руке наследника, которую он так упорно прятал за спиной, не оказалось вообще ничего, что заставило Абраксаса нахмуриться от непонимания, зачем нужен был весь этот театр с опусканием глаз и жалостливым, виноватым видом. Взяв сына за предплечье у локтя, он вытер платком его ладошку и… застыл. Чуть выше запястья мальчика красовалось то, что никак не должно было попасть в руки ребенка. Это был браслет, плотно облегающий предплечье мальчишки, а точнее артефакт, не в своей изначальной форме, несший в себе смертельную опасность. Абраксас получил подобный на прошлой неделе в посылке без имени отправителя. Внутри был дракон, такой же, как на гербе древнего рода Малфой, украшенный дорогими драгоценными камнями – кто-то не поскупился на то, чтобы сделать свою месть красивой. И если бы бывший слизеринец не проверял все свои посылки лично, то мог быть вот уже неделю как мертв. От безобидного на вид презента фонило черной магией огромной силы и, проведя сейчас ладонью над украшением сына, волшебник почувствовал отголоски того же «волшебства».
   Неужели кто-то решил мстить мне через моего наследника?!
   Первой мыслью, пришедшей в голову мага, когда он немного отошел от шока, было то, что кто-то прислал такую посылку и Люциусу. Но насколько же низко должен был пасть человек, чтобы попытаться убить беззащитного ребенка, потому что отец оного чем-то насолил отправителю… Впрочем, в желании отмщения, порой, люди заходят очень далеко, и вред ребенку – не самое страшное из этого списка. И, все же, тогда почему эльфы поместья не проверили почту своего молодого хозяина и позволили ему вскрыть ее, когда она не безопасна? Что-то в этой истории явно не сходилось, но лорд, пока что, не мог уловить что именно.
   Принципа действия артефакта Ксас не знал, и узнавать до сего момента не собирался: он планировал отправить безделушку в сейф в Гринготтсе и забыть о ее существовании, как о страшном сне, но, похоже, не судьба.
   - Откуда ты это взял?! – Спросил мужчина, слегка встряхнув сына за руку, чтобы тот на него посмотрел. Однако это не сработало, а ответом аристократу был лишь еще раз шмыгнувший нос. – Не понимаю…
   Нежелание ребенка, так сказать, сотрудничать немного (или не немного) разозлило его отца в этой ситуации, когда нужно было что-то делать, а маг не знал, что именно. Не знал даже то, как вещица попала в руки Люциуса. С другой стороны, знание подробностей не принесло бы вообще ничего, кроме, разве что, видения полного масштаба трагедии. Неужели это так трудно, просто взять и ответить на мой вопрос?! Мужчина тяжело вздохнул, прикрыв на пару секунд глаза, в попытке успокоиться. Ему сейчас нужно было трезво мыслить, дабы не наделать еще больших глупостей, чем уже было совершено.
   С помощью палочки Абраксас наложил на сына диагностирующие чары, дабы понять природу разрушительной мощи артефакта и определиться с тем, что нужно делать дальше. Вещица могла медленно или быстро отравлять кровь своего носителя, могла быть переносчиком различных убивающих проклятий, могла быть заражена вирусом любой неизлечимой болезни, могла разрушать органы, да, делать, в принципе, что угодно, что приносило бы вред. И в таком случае стоило бы в срочном порядке обращаться в Мунго, а также искать опытного артефактолога, которого найти не так уж и просто, особенно, после запрета «темной» магии на территории Британии. После этого запрета опасные вещи и проклятия никуда не исчезли, а вот те, кто мог бы помочь в таком случае, предпочитали не распространяться об этом. Удивительно, но с организмом ребенка было все в порядке, что позволило Ксасу вздохнуть чуть свободнее.
   Поднявшись на ноги, мужчина подхватил сына на руки, словно тот был совсем еще крошкой, и быстрым шагом направился на второй этаж в свой кабинет. Во-первых, там было освещение получше, а, во-вторых, нужно было сравнить этот браслет с артефактом, присланным Абраксасу на прошлой неделе. Посадив ребенка на край стола, маг в спешке надавил на часть стены, и она отъехала в сторону, открывая особый тайник, где был бар, нисколько не интересующий аристократа сейчас, и сейф, в котором хранились ценности. Именно сюда он и отправил своего дракона, щедро сдобрив его чарами стазиса, а то мало ли что. Пытаясь сделать все максимально быстро, мужчина дважды ошибся в цифрах и готов был уже разнести чертову дверцу магией, когда, наконец, смог повернуть диск правильно и… увидеть, что артефакта там нет.
   - Ты что… забрался в мой кабинет, пока меня не было? Залез в мой сейф? Украл мою вещь? – Тон аристократа был удивительно спокоен и холоден, а пальцы, сжимающие холодную дверцу сейфа, побелели от силы, с которой он это делал.
   Медленно развернувшись к подростку, Малфой снова увидел тот же виноватый вид, опущенные глаза, шмыгнувший, в очередной раз, нос… что, собственно, и было ответом на все его вопросы.
   - Прекрасно… Прекрасно, Люциус. Браво! Похлопаешь сам себе или это сделать мне? Ты хоть знаешь, что это такое у тебя на руке сейчас? Ммм? Не потрудился поинтересоваться, почему эта вещь находится в сейфе? Нет? Конечно, нет… - Сделав шаг к наследнику, лорд взял его за подбородок, поднимая голову мальчика вверх, вынуждая на себя посмотреть. – А зачем, правда, Люциус? Зачем что-то спрашивать? Невероятно…
   Вид младшего Малфоя – а-ля побитый щенок - неприятно нервировал, притом, что тот явно не понимал, как опасно было брать эту вещицу в руки. И, скорее всего, на самом деле, не осознавал, почему его отец так злится из-за какой-то безделушки. Не видел никакой опасности в своем поступке, что нельзя было оставить, как есть. Но и пугать ребенка не очень-то хотелось, поэтому блондин не спешил с просвещением своего чадо по поводу того, что то может в скором времени скончаться. Для начала нужно было узнать так ли это в действительности.
   В этот раз Абраксас накинул диагностирующее заклинание на сам артефакт. Несмотря на то, что чары были легкие, так как сам маг прекрасно понимал, что своим воздействием может сделать только хуже, а глаза дракона неприятно блеснули, словно стали немного ярче. Дотронувшись до браслета, Ксас понял, что тот стал нагреваться, а импульс, шедший от вещицы, говорил о том, что она может попросту взорваться в любой момент.
   - Люциус, скажи мне, неужели ты не знаешь, что нельзя трогать артефакты, пока не убедишься, что они безопасны? Поверь, когда я найду способ с тебя это снять, ты будешь наказан… Если я найду этот способ… - и ты останешься жив.
[AVA]http://funkyimg.com/i/2wfQZ.jpg[/AVA]

+2

8

[AVA]http://funkyimg.com/i/2wW9R.jpg[/AVA]

Весь путь до кабинета, который Люциус проделал на руках отца, он не дергался, молчал и осознавал всю прискорбность своего бытия. Надежда, которая вспыхнула было в его глазах в то мгновение, когда он понял, что отец не идентифицировал в браслете вещицу из своего тайника, исчезла так же быстро, как и появилась. Если в этом и таилась какая-то лазейка для него, он ее не нашел. А уж когда понял, куда они направляются, и вовсе забросил поиски. Как котенок, которого поймали за шкирку, он решил не тратить силы на лишние телодвижения и покорился судьбе. В конце концов, а что он мог сделать? Единственную идею попросту сбежать он отмел сразу: во-первых, это было абсолютно бесполезно (отец хоть и отходчивый, но не настолько), а во-вторых, попробуй сбеги в доме, где за каждым твоим шагом наблюдают не только вездесущие домовики, но еще и все Малфои, скучающие в своих золоченых рамах. Да, нелегка жизнь ребенка в богатой чистокровной семье.

Сидеть прямо на столе в отцовском кабинете было здорово и даже как-то по-бунтарски, и Люциус бы от души насладился этим, если бы не обстоятельства. Он с тоскливым видом пронаблюдал, как отец борется с сейфом, стыдливо заерзал, вспомнив, как делал то же самое минут тридцать назад, и поспешно, как по команде опустил глаза, когда весь масштаб его злодеяний наконец раскрылся.

Вообще он привык к выговорам. Иногда это было мягкое «Люциус, не делай так больше», иногда пожестче: «Люциус, чтобы я такого больше не слышал». Ответом  на это всегда был виноватый взгляд и кроткое «да, пап» или, чтобы уж наверняка, «прости, пап». Но сейчас Люциус, искушенный в подобных вещах, понимал: это не поможет. А кроме того, его зацепило слово «украл». Украл… Что это еще за новости? Не украл, а взял. Взял без спроса. Это не одно и то же, если кто-то вдруг не знает. И вообще, отлично устроился: его вещи – это, значит, его вещи, а вещи Люциуса – общие, их можно брать, когда заблагорассудится. Он, между прочим, тоже Малфой, и это его дом.

Одним словом, Люциус решил обидеться. В этом не было ничего нового, он довольно часто обижался на отца, но обычно даже не демонстрировал этого, потому как ну а что это ему даст? К тому же он не был злопамятным и не умел долго лелеять свои обиды, так что через пару часов, когда его звали к ужину, он уже успевал забыть, из-за чего вообще дулся. Сейчас же, судя по всему, до ужина им не управиться. Отец разошелся не на шутку (может, как раз потому, что не успел поесть? Люца вот лимонное пирожное всегда делало добрее), а это значило, что отделаться простым нравоучением ему сегодня не удастся. Наказание… Опять наказание. Как же он не любил это слово. С другой стороны, оно означало, что терять уже нечего и можно расслабиться. Озвучив угрозу, отец никогда уже не отступал, стало быть, виноватый вид, показавший свою полную профнепригодность, больше был не нужен.

Раскаяние с лица юного Малфоя слетело неестественно быстро, как будто кто-то нажал кнопку выключателя. Взгляд стал оборонительно-колючим, а слезы из глаз испарились, словно их и не было. Браслет, снова нагревшийся на руке от отцовского заклинания, тихо пульсировал, как будто дышал, и если бы Люциус на секунду остановился и задумался, он бы понял, что эта пульсация совпадает с его собственным дыханием. Но ему было не до того. Он обиделся.

- Да все с твоим драгоценным артефактом в порядке! Я ничего с ним не сделал, - Люциус спрыгнул со стола и, чтобы наглядно продемонстрировать свою правоту, вытянул руку, показывая отцу браслет. Дракончик и правда выглядел вполне жизнерадостно, на блестящих бочках ни царапины, камни вдоль хвоста переливались, как и раньше. Разве что слегка пованивал прогорклым маслом… - Помыть его немного, и всё. И вообще я не собирался его брать, ясно? Он сам ко мне прицепился! Вечно я у тебя во всем виноват! Это непедагогично.

Последнее слово Люциус подслушал в разговоре мамы и миссис Эдвардс. Он довольно смутно представлял, что оно означает, но оно ему нравилось – он любил длинные красивые слова. А это, к тому же, явно несло в себе осуждающий оттенок, так что идеально подходило к ситуации.

- Я почти снял его! – продолжал горячиться Люциус. Он чувствовал, что уже подобрался к черте, за которой допустимая наглость превращалась в недопустимую, но вопреки всем своим инстинктам не останавливался, словно что-то подталкивало его. – И если бы ты не помешал мне, я бы!..

Вот тут он все же осекся, но не потому что вспомнил, с кем разговаривает, а потому что дракончик снова подал признаки жизни. Он вдруг выпустил когти из всех своих четырех лапок, как будто сообразил, что его действительно чуть не сняли недавно, и решил угнездиться поплотнее. По руке Люциуса потекли тоненькие струйки крови, что ему совершенно не понравилось – он уважал свою чистую кровь, но предпочитал ее не видеть.

- Паааааа… - паниковать было как-то не к лицу, особенно после такой пламенной речи, которой он только что разразился. И, в принципе, не так уж было и больно, он готов был со всей отмеренной ему мужественностью принять новое коварство от своего украшения… Если бы к этому новому коварству не примешалось старое. – Пап-пап-пап, он жжется, ОН ЖЖЕТСЯ!! – не паниковать все же не получилось, потому что браслет и правда «жегся», причем очень больно. За какие-то доли секунды он нагрелся так сильно, что Люциусу уже не понадобился бы никакой актерский талант, чтобы заплакать. Но плакать было некогда, и Люциус сделал первое, на что подтолкнул его инстинкт самосохранения: сгреб со стола тяжелый кувшин с водой и опрокинул на свою руку. Дракон, которого полили сначала испорченным маслом, а потом холодной водой, зашипел, над ним поднялось облачко густого пара, а глаза-рубинчики, как показалось Люциусу, недовольно блеснули. Но все же этот метод, хоть и был грубым, оказался действенным: металл остыл так же быстро, как нагрелся. Люциус, тяжело дыша, попытался стереть дрожащими пальцами кровь, которая запеклась рядом с маленькими лапками дракона, и посмотрел на отца. Вот теперь он, пожалуй, готов был искренне признать, что слегка облажался.

+3

9

   Маленькие дети частенько переменчивы в своем настроении. Абраксас прекрасно это знал, но даже он не ожидал такой резкой смены эмоций на лице своего сына. Секунду назад светлые глаза мальчишки были полны раскаяния за то, что он сделал, а сейчас уже горели озорной, в какой-то мере злой, перчинкой. Диагностирующее заклинание скинулось с артефакта само собой, когда Люциус спрыгнул со стола и начал свою пламенную речь. Малфой-старший слушал все молча, не перебивая, не останавливая и не пресекая то или иное выражение, как, собственно, делал всегда, когда его ребенку нужно было выговорить свои чувства. Аристократ придерживался мнения, что он всегда успеет сказать о согласии или не согласии со словами маленького чадо чуть позже. Более того, блондин попросту не услышал бы его в данный момент, захлебываясь яростью от несправедливости бытия и мимолетным запалом, а говорить, словно со стеной, лорд не собирался.
   Он лишь слегка усмехнулся и скрестил руки на груди, прислоняясь бедром к столу, когда услышал о непедагогичности своих действий. Было заметно, что Люциус вряд ли знает значение употребляемого им слова, но и сейчас маг предпочел промолчать, переведя взгляд на полоску света – луч закатного солнца, проникнувший в кабинет через окно – медленно скользящую по полу. Подросток продолжал свою гневную тираду, а его отца ненадолго отвлекли собственные мысли, в которых тот винил себя за, хоть и оправданную, но несдержанность. Нужно было держать себя в руках. К чему было говорить о наказании, когда в нем нет никакого толка? Эмоции… Когда я, наконец, научусь сдерживать их полностью? Все, что касается Люциуса – слишком сильно задевает меня. С другой стороны, был бы я хорошим отцом, если бы никак не реагировал на то, что происходит с моим ребенком? Хороший ли я отец, вообще? Оставил заведомо опасную вещь дома, когда мог сразу же отправить ее в Гринготтс или уничтожить, как минимум. Почему я это не сделал? Потому что нашлись более важные, неотложные дела, конечно. Знал бы я, что такое может произойти…
   Мальчик внезапно утих… как-то слишком быстро для такой вдохновленной речи, которую он мог продолжать, казалось, часами, не понимая, что его отец не о безделушке беспокоится, а о нем самом. Ксас поднял взгляд и увидел недоумение, медленно перерастающее в тихую панику, отразившееся на лице его ребенка, а потом услышал:
   - Паааааа… - прозвучавшее, на самом деле, не так уж и громко, но для беспокоящегося отца это слово было подобно вою сирен в округе, трезвонивших о начале очередной гражданской или мировой войны.
   Колдун не успел никак среагировать, даже осознать, что именно происходит, лишь увидел, что по тонкому запястью малыша течет алая кровь – чистая кровь, которой разбазариваться никто не хотел. А у Люциуса началась уже громкая стадия паники: он кричал, тряс рукой и пытался сдернуть артефакт, намертво вцепившийся в бледную кожу. Все произошло за какие-то доли секунды… вот со стола стянут кувшин, вот уже на бежевом мягком ковре (кому вообще нужен этот пылесборник?) расползается мокрое пятно, а над рукой юного мага появляется облачко пара, словно резко остудили что-то очень горячее. В тот момент, когда Ксас взял маленькую ладонь мальчика в свои руки, все уже было кончено, только подрагивающие пальцы ребенка да следы крови на коже говорили о том, что что-то действительно произошло. Метал артефакта был холоден, а когти на лапах дракона ушли глубоко в плоть, фиксируя драгоценную тварь на своем новом месте.
   - Тише, малыш, - с этими словами, блондин прижал сына к себе, обнимая его, пытаясь утешить и пожалеть, - тише. – Объятия продлились недолго, на них попросту не было времени. Кроме того, у Абраксаса появилась идея, которая вполне могла бы сработать, если бы Люциус не пытался навредить себе. Именно поэтому было принято решение рассказать малышу о плачевности его ситуации, дабы он не натворил дел, пока Малфой-старший пытается всеми силами ему помочь. – Послушай меня внимательно, пожалуйста, - произнес мужчина, сделав шаг назад, проведя ладонью по волосам ребенка, по его щеке, после чего приподняв лицо сына за подбородок, встречаясь с ним взглядом, - это очень важно. Ты ни в коем случае не должен пытаться снять браслет со своей руки. Да, он сделал тебе больно, да, это неприятно, но тебе придется немного потерпеть.
   Взяв подростка за плечо, Ксас подвел его к креслу и заставил сесть, а сам присел на корточки перед ним, положив ладони на его коленки, словно пытаясь сказать, что он рядом, что все будет в порядке.
   - Этого дракона прислали мне, чтобы навредить, скорее всего, моему здоровью. Я пока что не знаю, какого рода был бы этот вред, но вижу, что серьезный. Браслет нагревается, когда ты пытаешься его снять, возможно, даже когда ты просто думаешь об этом. Поэтому, пожалуйста, Люциус, не трогай его, особенно, когда меня нет рядом. Я сделаю все, чтобы снять с тебя эту вещицу как можно скорее, но если у меня ничего не выйдет до сегодняшней ночи, мы будем вынуждены обратиться с тобой в Мунго к целителям. Ты должен быть готов к такому исходу и должен понимать насколько все серьезно. Я сейчас не пытаюсь тебе что-то запретить, потому что мне так хочется.  Ты уже большой мальчик, сынок, ты должен помочь мне сейчас. Ладно?
   Говорил маг, конечно, спокойно, но отнюдь не так уверенно, как обычно. Судя по всему, это пугало ребенка, внимательно слушающего своего отца и молчавшего, ну, или пока молчавшего. Ксасу не нужен был ответ, он был уверен, что сын его услышал. Взмахнув палочкой над запястьем мальчика, пожиратель снова накинул диагностирующие чары, которые, в этот раз, дали совершенно неожиданные результаты. Артефакт не просто впился в кожу наследника Малфоев, а тянул из него жизненные соки в прямом смысле этого слова. Комментировать то, что он обнаружил, аристократ не стал, лишь тяжело вздохнул и отменил чары. Счет шел не на дни, а на часы...
   - У меня есть идея, малыш, - мужчина снова заглянул в глаза парня, - мы с тобой проведем один ритуал, к которому мне нужно немного подготовиться. Идея такова: артефакт, вероятнее всего, был зачарован, точнее сказать, настроен на меня. И, если мои выводы верны и если мы с тобой сделаем все правильно, то я смогу забрать дракона себе, а там уже решать проблему дальше. Понимаешь? – Британец объяснял свою идею вовсе не из-за того, что Люциус мог чем-то помочь, а чтобы отвлечь первенца от основной проблемы, переключить на что-то. Сильный стресс ребенка ни в коем разе не стал бы помощником в этом деле. – Пойдешь со мной в закрытую секцию библиотеки забрать книгу твоего прадеда? Мне кажется, в его рукописи есть упоминание подобного ритуала. Заодно ты сможешь взять любую книгу любого нашего предка, до которой сможешь дотянуться, - Малфой слегка ухмыльнулся, - идет?
[AVA]http://funkyimg.com/i/2wfQZ.jpg[/AVA]

+1

10

[icon]https://a.radikal.ru/a20/1807/d1/2d037e1165d2.jpg[/icon]

Они спускаются из кабинета вниз, на первый этаж, в одну из главных сокровищниц Малфой-мэнора. Люциус молчит, но уже не натянут, словно струна, как было пару минут назад: тяжелая рука отца на плече не то чтобы совсем успокаивает, просто разматывает туго спутанный клубок нервов и дает думать размеренно. Что он имеет? Непонятный и явно опасный артефакт, который не желает сниматься, сосредоточенного на своих мыслях отца и, скорее всего, домашний арест до конца лета. Последнее, как ни странно, волнует меньше всего: Люцуис, всегда ценивший свободу передвижений, вообще проходится по этому факту вскользь и тут же возвращается к первым пунктам программы. На самом деле, ничто не может настроить его на серьезный лад так же эффективно, как спокойный, дружелюбный тон Абраксаса Малфоя, когда тот, казалось бы, должен кипеть от злости.  Эй, я залез в твой кабинет! Я вообще не имел права заходить туда в твое отсутствие, но я сделал это, и я открыл сейф, о котором не должен был знать. И взял оттуда вещь, не предназначенную для меня.

Люциус был готов к наказанию — к сердитым взглядам, к длинным нравоучениям, к "я разочарован, сын". Ну хотя бы к "если у тебя так много свободного времени, я куплю тебе еще один учебник по латыни". Но он не был готов к этому негромкому, проникновенно-настойчивому голосу, к мягким успокаивающим прикосновениям и взгляду — сдержанно-взволнованному, так не гармонирующему с общей спокойной позой. Люциус не видел эту неуверенность — если Абраксас хотел ее скрыть, ему это удавалось. Но он ее чувствовал, как может чувствовать только кто-то очень родной и близкий, тот, кто ждет тебя каждый вечер, начиная со своего рождения. Ну, кроме сегодняшнего.

Люциус поднимает глаза, ловит взгляд отца — внимательный, но в то же время какой-то стеклянно-отсутствующий, как если бы тот стоял по другую сторону прозрачного зеркала — и тут же смотрит в пол. Когда отец спросил, пойдет ли он с ним в библиотеку, Люциус кивнул с готовностью, потому что — ну а кто бы не кивнул? Когда Абраксас говорил так — спокойно, уверенно, глядя в глаза — не хотелось сомневаться. Хотелось быть послушным и делать так, как надо, ну или так, как говорит отец — это ведь одно и то же, да? Но сейчас, пока они молча идут по коридору, у него есть время подумать. И он думает — о его словах, снова и снова. И чувствует, как неровно бьется пульс, резонируя с его шагами, — в предплечье правой руки. Кто-то хотел причинить отцу вред. Эта мысль не укладывается в голове, как если бы несмышленый ребенок пытался засунуть кубик в треугольную формочку. Как? Зачем? Он ведь не какой-нибудь министр магии или звезда квиддича, он даже в "Пророке" почти не появляется. Он просто... его отец. Да, богатый, да, влиятельный — Люциус знает это, как какую-то аксиому, и не задумывается о причинно-следственных связях. Не задумывался. А теперь, выходит, не так-то все гладко, и отец говорит это как о само собой разумеющемся: "прислали мне, чтобы навредить". И Люциус бы улыбнулся этому, как интересной истории из книжки, если бы не вот он, браслет — впивающийся когтями в кожу, обжигающий, опасный. Люциус знает, что опасный — слышит это не в словах отца, а в его обманчиво-спокойном тоне. И видит это в его не-улыбающихся глазах.

Они идут вдоль высоких стеллажей, и мягкое ковровое покрытие скрадывает их шаги. Запретная секция в самой глубине библиотеки — на то и запретная, что войти туда нельзя. Ее охраняет возрастной порог, и Люциус в свои десять не может войти туда без сопровождения: наталкивается на глухую невидимую стену. За всю свою жизнь он бывал там четыре раза: один — с матерью, три — с отцом. Оба считали, что ребенку там нечего делать, но все же поддавались, потому что "пойдем, ну пожалуйста, пойдем, что там, покажи, покажи!". Не так интересно, если задуматься, но для Люца это место всегда было тайной, чем-то непостижимым, неразгаданным, запретным уголком его любимого дома. И в любой другой ситуации он прыгал бы от счастья, если бы отец позвал его с собой в запретную секцию. Не просто позвал — предложил выбрать любую книгу! Но сейчас он, подстраиваясь под его шаги — не такие широкие, если подумать, кто еще под чьи подстраивается — входит в особую, тайную секцию почти равнодушно, думая о чем-то своем.

А думает он о других словах отца, о тех, с которыми согласился так же поспешно: "я смогу забрать дракона себе", — сказал он. Забрать себе... Нет, он не сомневается — отец знает, что делает, просто... его смущает формулировка. Не смущает даже. Пугает. Пугает до дрожи в кончиках пальцев, если честно. Он ведь не дурак, да. Ему десять, но он может сложить два и два, может соединить "хотят навредить" и "заберу себе". И еще это "зачарован на меня" в общую копилку. Если подсчитать, картина складывается так себе. Неприятная картина. Гадкая.

Люциус окидывает странно-равнодушным взглядом стеллажи с запретными и оттого очень желанными книгами, смотрит на отца секунду, две, даже протягивает ему руку как-то инстинктивно, но, встречаясь с ним взглядом, вдруг отдергивает ее и на всякий случай даже прячет за спиной.

Нет! Не хочу, — он меняет показания как-то резко и сбивчиво и понятия не имеет, чем аргументировать. То есть имеет, но озвучивать не собирается, знает отчего-то, что отец эти аргументы не то что не поймет — не примет. — То есть... Давай подождем немного?.. Может, он сам отцепится. Он мне не мешает, правда. Уже не больно.

Люциус не врет — не больно. Дракон затих, замер: неподвижный, холодный. Когти по-прежнему под кожей, но это как-то не ощущается, словно они прижились там, перестали быть инородными. И Люциус не знает, почему не боится браслета — услышал отца, понял его слова, и все же не верит, что с ним может случиться что-то. Как, если отец — надежный, сильный, спокойно-уверенный — вот он, рядом с ним? А если он заберет себе артефакт, который хочет его убить? Что ему делать?

+1

11

   Абраксас с замиранием сердца смотрел, как небольшая детская рука протянулась к книге, которая откусит пальцы любому «недостойному» Малфою, если тот попытается ее открыть. И почему-то лорд Малфой был уверен, что ребенок, по мнению его предка, не окажется «достоин» – ни в магическом плане, ни в физическом – прочесть личный дневник самого Лютера Малфоя. Да, его отец, как и многие праотцы ныне живущих Малфоев, обладал специфическим чувством юмора, особенно проявлявшемся в тех вещах, которые были дороги почившему мужчине. Абраксас не осмеливался брать эту книгу, ни когда был ребенком, ни когда был подростком, ни когда стал взрослым магом. Не то, чтобы он боялся за свои конечности, нет, просто, эта книга была и остается неким запретным, интересным плодом трудов его отца, который нельзя трогать, как бы ни хотелось. Удивительно, насколько сильно некоторые детские привычки влияют на всю будущую жизнь, на взгляды и поведение.
   Аристократ выдохнул с облегчением, когда, внезапно, Люциус передумал выбирать что-либо. На самом деле, Малфою-старшему совсем не хотелось, чтобы его ребенок, находясь в дошкольном возрасте, трогал хоть одну из имеющихся здесь книг-артефактов, даже в присутствии старших родственников. Запретная секция – на то и запретная, потому что здесь собраны книги, не совсем безопасные, которые нельзя давать в руки тем, кто не сможет себя обезопасить от, к примеру, влияния на сознание, влияния на физическое состояние, на душу… Ребенок явно не смог бы справиться с проклятиями одними лишь случайными магическими выбросами, а даже если бы и смог… Ксас не хотел так рисковать единственным наследником. Однако взглянув в лицо подростка, когда тот заговорил, из головы блондина вмиг вылетели любые зачарованные и опасные книги.
   Люциус боялся. Сложно было понять чего именно, но страх был написан на лице мальчика - словно черными чернилами по желтоватому пергаменту – совершенно ясно. Он лепетал что-то о том, что не хочет ничего искать, что дракон сам отцепится… Если бы все было так просто, малыш. Мужчина вздохнул, присаживаясь в близстоящее кресло, притягивая сына к себе за запястье. Он не мог сдаться так просто, ведь времени было, вероятно, не так много, не мог потратить драгоценные минуты на то, чтобы успокаивать свое чадо. К счастью,  Абраксас Малфой мастерски умел держать себя в руках: когда он заговорил, голос был его спокоен, повседневен, словно вообще ничего не происходит:
   - А, знаешь, - он даже усмехнулся слегка, - ты прав, сынок, - растрепав светлые, мягкие волосы мальчика, а после, положив ладонь ему на плечо, Ксас продолжил: - Но мне все равно нужно остаться здесь и поработать немного. Побудешь в библиотеке? Мне нужно буквально пару часов, не больше. А потом мы вместе поужинаем.
   Поднявшись с кресла, волшебник провел ребенка к выходу за барьер. Пройдя с мальчиком через всю библиотеку, Ксас помог ему удобно устроиться в кресле у камина, откуда открывался прекрасный вид на панорамное окно – от пола до потолка. А прямо за ним (за окном) раскинулся живописный сад, кажется, протяни руку и ты уже там. Малфой-старший всегда любил это место в доме, а сейчас надеялся, что и его сыну здесь нравится… Впрочем, разве могло быть иначе? Малфой-менор прекрасен в это время года.
   - Побудь тут, ладно? Если что-то понадобится, зови, я тебя услышу. И даже не думай о том, чтобы попытаться снять браслет. Люциус, я надеюсь, ты понимаешь, чем это чревато. Будь хорошим мальчиком.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

   Время, проведенное Абраксасом за рукописью его деда, пролетело совершенно незаметно. Продираясь сквозь дебри латыни, которую уважаемый дедушка знал, кажется, лучше, чем английский, да еще и записывал свои мысли ею, словно курица лапой… Его что, правда, никто не учил каллиграфии?.. Аристократ раз за разом натыкался, на термины, давно потерявшие свою актуальность в современном мире, на ингредиенты, которые невозможно было достать быстро, на ритуалы, которые были вне закона. Последнее, к слову, мага нисколько не волновало. Ради своего сына он пошел бы и на убийства, и на жертвоприношения, лишь бы наследник был жив-здоров, но книга не давала ответов. Она порождала лишь новые и новые вопросы и отчаяние, а когда Малфой-старший оторвался от рукописи, за окнами давно была ночь.
   В запретной секции библиотеки Малфоев были по-настоящему опасные книги, способные лишить кого угодно жизни за считанные секунды. Находясь в этаком книжном террариуме, невольно упускаешь из виду работы, условно безопасные, которые могут, к примеру, всего-то отвлечь ваше внимание от всего сущего, пока вы заняты ее чтением. Такие чары нанесены на некоторые рукописи не случайно: пишущий мог полностью сосредоточиться на своем деле, не упуская факты и некоторые особенности того, что он описывал, а читатель мог в полной мере разобраться в информации, ни на что не отвлекаясь. Доверие к рукописи деда сыграло с Абраксасом злую шутку, и пару часов назад он не услышал слабое «Пап?», донесшееся от защитного барьера. Не то, что не услышал, даже не шелохнулся, не поднял головы… Как говорится, и бровью не повел, погруженный в чтение и в поиск ответов на свои вопросы.
   Выйдя из закрытой секции библиотеки, аристократ чувствовал некоторую дезориентацию. От долгого сидения в одной позе на деревянном стуле прошлых веков, у мужчины устала спина, в глаза будто кто-то насыпал песка, а горле пересохло так, что он проглотил бы что угодно, лишь бы избавиться от гадского чувства. В помещении было тихо и темно, что навевало ощущение опасности, но Абраксас уверенно отгонял от себя детские страхи, ведь что могло быть опасного, в самом деле, в отчем доме. Тем не менее, чувство самосохранения мужчину никогда не подводило, блондин убедился в этом, когда внезапно заметил два маленьких красных огонька, горящих в полумраке. Будто чувствуя желание хозяина сего места, домовики в тот же миг зажгли в комнате весь свет, заставляя мага ненадолго прищуриться.
   Красный свет исходил от браслета, все еще покоящегося на запястье наследника Малфоев. Глаза дракона – чистые рубины – светились зловещим цветом, похожим на вспышку одного из непростительных, когти ожившей драгоценности впивались глубоко под кожу ребенка, от них к локтю худой руки были видны, уже высохшие, подтеки крови. А сам Малфой-младший, казалось, спал крепким сном, правда, что-то в его позе – напряженной и какой-то застывшей – было неестественное.
   - Он спит, господин, - не успел Абраксас попытаться разбудить своего сына, как из тени выступил его собственник эльф – Иккинг. Большие синие глаза были полны сожаления, а ручонки спрятаны за спиной. Эльф был, как всегда, спокоен. – Я не смог его разбудить и не мог самостоятельно принять решение о вызове целителей на дом.
   - Почему ты не позвал меня?! – Это же было так очевидно… Просто, обратиться, сказать о том, что не все в порядке.
   - Я звал, - спокойно ответил домовик, нисколько не тушуясь под гневным взглядом того, за кем ухаживал с самого младенчества, – но вы не отзывались. К сожалению, доступ в запретную секцию библиотеки не разрежен даже мне, - во фразе явно слышался упрек, - иначе я бы точно сделал все, чтобы вы обратили внимание на состояние вашего чадо.
   - Люциус? – Волшебник не хотел сейчас отвечать своему эльфу, не хотел сетовать на книгу, не хотел даже думать о том, что он мог опоздать. Встряхнув наследника за плечи, мужчина уставился в закрытые веки подростка, надеясь, что вот – прямо сейчас – они распахнутся, а за ними покажутся голубые, как чистое летнее небо, глаза его ребенка. – Люци? Сынок…

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

   Стоя в небольшой комнатушке, находящейся за операционной, в которой, кстати, целители пытались спасти его сына, Абраксас все прокручивал в голове тот момент, когда он, казалось, впервые в жизни так сильно растерялся. Он все звал и звал своего первенца по имени, пытаясь того разбудить, и не мог переключиться ни на что кроме этого. Не мог понять, что теряет драгоценное время, не мог собраться и принять решение отправиться в больницу. Наверное, мужчина до сих пор оставался бы на том же месте, если бы Иккинг не напомнил ему об ответственности, не сказал взять себя в руки…
   Наблюдая за своим – настолько бледным в этой белой рубашке – ребенком, Малфой-старший не мог успокоиться. Он все расхаживал вперед-назад, словно дикий зверь в запертой клетке, вероятно, немало раздражая семейного лекаря, согласившегося провести беспокойного отца в комнатку панорамного вида, в которой, обычно, собирались стажеры, дабы посмотреть на работу профессионалов в чрезвычайно сложных случаях и набраться опыта. Он замер только тогда, когда кто-то из врачей в лимонной мантии, внезапно, перерезал вены его наследнику, снимая с раскуроченной детской руки браслет и выкидывая артефакт в урну у операционного стола.
   - Спокойно, - раздался уставший голос за спиной британца, а на плечо легла тяжелая рука, - у Люциуса не останется даже шрамов, Абраксас. Они знают, что делают.
   - Не трогай меня, Коулман, - огрызнулся блондин, скидывая руку семейного целителя со своего плеча. Шон Коулман обижаться не стал, лишь хмыкнул, пожал плечами, да отошел обратно к столу, где сел на стул, на котором провел последние минут 40-50. Он сталкивался с подобными реакциями каждый день по нескольку раз, человеческая природа доктору была привычна, он не видел в ней ничего особенного. Каждый переживает стресс так, как может.
   Скрестив руки на груди, Абраксас сжал пальцами свои локти так сильно, насколько только был способен. Его пальцы начали неметь через какое-то время, а предплечья болеть, но он так и не разжал хватку до самого конца операции, пока все не закончилось благополучно. Он, в буквальном смысле, держал себя в руках, удерживаясь от того, чтобы вмешаться. Ему постоянно хотелось это сделать… Казалось, что чужие люди могут навредить наследнику, могут сделать что-то не так. Малфой-старший не доверял никому, когда дело касалось его семьи, а тут… во время манипуляций с артефактом могло произойти что угодно, ведь никто из присутствующих в операционной точно не знал, как он действует. Откуда Ксас об этом знал? Его заставили подписать бумаги о снятии ответственности с целителей в случае неудачи в ходе операции. Как сказал Коулман, это была сущая формальность, но, скорее всего, это было не так. Так или иначе, Малфой подписал бы что угодно, лишь бы его ребенку помогли, что он, собственно, и сделал в тот момент.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

   - Мерлин, Абраксас, иди домой, ты скоро на соседнюю койку сляжешь. Твой сын не проснется, пока я не буду уверен в том, что он полностью здоров, а кровь в его организме восстановилась. Ты меня слышишь?
   Конечно, Ксас слышал все, что говорил ему семейный лекарь трижды в день, когда приходил проверить состояние своего пациента, успешно восстанавливающегося после воздействия артефакта. Во время подобных «проведываний» врач вливал в горло мальчика кроветворное и обновлял колдомедицинские чары сна – сильное заклинание, не позволяющее пациенту проснуться, пока чары не отменит тот, кто их наложил. И никакие уговоры аристократа не действовали на доктора: тот был непреклонен в своей уверенности, что Люциусу сейчас не нужны никто и ничто, кроме сна.
   Амелия вернулась от французских родственников день назад, когда узнала, что с ее сыном что-то случилось. И она тоже готова была денно и нощно дежурить у постели любимого чадо, правда, отлучалась домой на пару часов, чтобы сменить одежду и привести себя в порядок.
   - Я принесла тебе свежую рубашку, - произнесла она, заходя в палату, а замечая целителя, отступила на шаг назад: - Прошу прощения, я зайду позже. Надеюсь, все в порядке?
   - Конечно, Амелия. Помяните мои слова, ваш сорванец уже через пару дней найдет себе новые приключения, и вы все забудете об этом инциденте, как о страшном сне. И, - он опустил в карман пустой флакон от зелья, - заходите, мадам, что вы. Я уже закончил.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

   Абраксас сходил с ума, оттого насколько он был бессилен. Время в палате номер 1-47 текло слишком медленно. Здесь всегда был полумрак, позволявший пациенту отдыхать в полной мере. Здесь всегда все говорили шепотом… Все, кроме Коулмана, который разбивал – трижды в день – своим присутствием ту меланхолию, которая, казалось, здесь поселилась. Малфой-старший не мог сказать спал ли он в эти дни, ел ли, делал ли хоть что-нибудь. Он был абсолютно и полностью разбит, винил себя во всех смертных грехах, говорил односложно и обрывисто или вообще не говорил, что случалось чаще. Мужчина отлучался из палаты своего сына только в уборную и за очередной чашкой кофе в буфет. Шел третий день, как Люциус спал беспробудным сном… Абраксас хотел бы погрузиться в подобное состояние на эти дни, чтобы не думать, не видеть, не слышать и не чувствовать абсолютно ничего.
   От Амелии, кстати, он ожидал упреков – так уж было у них заведено. Но женщина показала себя с иной стороны: она была молчаливой поддержкой, могла просто положить свою ладонь ему на колено или на руку, сидя в соседнем кресле, словно бы говоря, что все будет в порядке. В те дни британец восхищался сдержанностью и мудростью своей жены, ее терпением и всепрощением. Ксас, находясь на ее месте, испепелил бы самого себя лишь за один только намек на причинение вреда ее ребенку. А он был виноват – безусловно. Оставлять такие вещицы дома – верх безответственности и легкомыслия. Эти качества Абраксас презирал в других людях и, судя по всему, сам же ими и обладал.
   На третий день пребывания в больнице, аристократ, наконец, не выдержал. Поднявшись с насиженного места, он быстрым шагом направился к кабинету мистера Коулмана. Тот, несмотря на поздний вечер, был на месте, разбирался с какими-то бумагами. Малфой ворвался в рабочую обитель давнего друга внезапно, даже не постучавшись. Он нагло уселся на стул напротив стола врача и захлопнул папку, которую тот просматривал.
   - Абраксас? – Шатен приподнял брови и слегка усмехнулся. – Какими судьбами?
   - Пожалуйста, Шон… Я больше не могу смотреть на него такого… безжизненного. Я не могу понять действительно ли он в порядке. Не могу с ним поговорить…
   - Если я говорю, что он в порядке, значит, он в порядке. Я собирался разбудить твоего сына утром. Ты дождешься восхода солнца и возвращения своей жены в больницу или ты хочешь, чтобы я разбудил его прямо сейчас?
   - Сейчас, - ответ поступил мгновенно, блондин даже не задумался о том, что тут есть иной вариант.
   Уже через каких-то пятнадцать минут, во время которых лорд снова не находил себе места, Люциус, наконец, двинулся на своей кровати, сонно потер руками глаза, прежде чем их открыть, а потом потянулся. Отец мальчика наблюдал за этими движениями, словно то была манна небес. Сложно сказать, что именно чувствовал маг в тот момент. Это было и облегчение, оттого что Люциус, наконец, проснулся; и навалившаяся разом усталость, накопленная за три долгих дня, проведенных вне дома; и разочарование в самом себе; и радость, словно ему пять лет и во время Рождества наступило время, когда можно вскрывать подарки. В общем, слишком много чувств для человека, который привык их скрывать за непроницаемой маской на холеном лице.
   - Ты в порядке? – Ксас хотел спросить так много - сказать так много - пока Люциус был без сознания, а когда тот очнулся, мужчина смог спросить только в порядке ли мальчик. Голова была пуста, словно и не было в ней тех ужасных мыслей, сновавших туда-сюда еще минут пять назад. - Извини меня, - извинение было искренним и таким простым, будто никого кроме семьи и не было рядом. Коулман понятливо удалился из палаты, а Абраксас присел на край кровати подростка, беря его за руку и ощущая, наконец, не холод пальцев своего ребенка, а приятное тепло.
[AVA]http://funkyimg.com/i/2wfQZ.jpg[/AVA]

+1


Вы здесь » Marauders: Royal Flush » Прошлое » [03-06.08.1964] Сaramba!


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC